Причем происходит все по прекрасно отлаженной схеме. Где-то в горах у него есть перевалочная база и «свечной заводик». Получает он опий-сырец из Чуйской долины, а может, и из-за Речки – точно не известно, – но благо мест для переправки обнаружено несколько: Ишкашим, Рушан. Но караваны все же проскакивают в Горный Бадахшан, а уж оттуда, неизвестными пока тропами, через перевалы попадают к Бекмурзе. Все это безобразие творится в основном тогда, когда открыты перевалы. Сейчас же, зимой, идет активная переработка сырца в героин или что там еще… Достоверно известно, что существует один такой завод-лаборатория. Хотя, может, их и больше – масштабы-то огромные. Так вот эту срань отправляют через Фергану в Коканд и дальше из Киргизии. Там, где-то в горах, наш Бек и засел. Фергану ему перекрыли, а тащить все это богатство в Ош или в другую сторону, на Душанбе, у него, видимо, нет возможностей. Да и то сказать, есть там свои беки и баи. Вот он, сволота, и сыграл на давнишней неприязни узбеков к туркам-месхетинцам. Ему позарез необходимо открыть Фергану, хоть даже ценой бойни. Ферганская долина – это стратегическая точка… Что-то проясняется?

– Мы должны найти базу и завод.

– Правильно, Филин. Найти и ликвидировать. Если это удастся, то о самом Бекмурзе позаботятся его «деловые партнеры», да и хрен с ним. Наркота – это причина, резня в Фергане – следствие. Устраним причину – избавимся от следствия.

– Понятно, Батя. Что известно по месту? Есть хоть что-нибудь?

– Есть предположения аналитиков.

– Полна попа огурцов…

– Это, ребятки, Памир. Высокогорье. Работать придется на высоте за четыре тысячи метров, там ведь недалеко и пик Коммунизма. Да, сынки, это вам не Гиндукуш – условия крайне сложные. В это время года большинство перевалов закрыты. Снег и мороз, мать его, за тридцать.