Впоследствии Филин думал, что все происшедшее позже он променял бы на сотню вот таких, смертельно опасных десантов. Ну да это будет потом, а пока группа Филина со скоростью что-то около тысячи километров в час приближалась к месту десантирования…

– Ты, сынок, не торопись. Десант твой будет не из легких, потому я и полетел с твоей группой – летунов мое присутствие дисциплинирует. И выпускающим поработаю – вспомню молодость, – говорил Филину Батя, но скорее говорил себе. – Ты поспал бы немного, а я минут за тридцать до точки тебя толкну…

– Попробую. – Андрей откинулся к вибрирующей обшивке самолета.

– Вот и хорошо. – Батя говорил так тихо, что, кроме него самого, никто не мог слышать этих слов. Это были даже скорее мысли вслух. – Поспи, мальчик. Хотя уже и не мальчик – офицер, орденоносец. А все равно – пацан-пацаном. Да и вся команда его. Ну, кроме разве что Тюленя. Шпанюки-авантюристы. Все пострелять да повзрывать им… Их самих и стреляют, и взрывают, а им все нипочем. А Филин?! Сидит и обдумывает, что и как делать. Да им всем только за одно такое десантирование ордена повесить нужно. Тут бы кости собрать, в таких-то условиях. Э-эх!.. …Из кабины пилотов вышел штурман и показал Бате указательный палец левой руки.

– Филин, – Батя толкнул Андрея. – Мы на подлете. Готовность десять минут.

– Е-эсть! Группа, приготовиться! До точки десять минут.

Зашевелились, просыпаясь, бойцы Филина. Проверили пряжки парашютов, оружие, кислородные аппараты. Медведь и Змей осмотрели еще раз крепление на тюке с грузом. Подергали, еще раз что-то подтянули. Появившийся штурман поднял над головой правую руку с оттопыренными тремя пальцами. «Три минуты!» Поднялись, выстроились в два коротких строя по пять человек. Затылок ощущает дыхание, рука на плече впереди стоящего… Резкий поток холодного, обмораживающего ветра ударил в грудь, и, казалось, ком снега поселился внутри сердца – медленно начала открываться задняя аппарель «Ила».