— Это всё конечно интересно, а сейчас-то нам кто конкретно грозит? Пендосы? НАТО? — Вадим вырвал Михаила из приятных ему воспоминаний и опять пошёл буром.

— Тьфу… я ему за победы пращуров толкую, а он… слушай! Дойдём и до «наты» этой, будь она неладна — Михаил махнул рукой — В общем, сохранить такое количество земли, которая толком-то и не освоена, сколько есть сейчас у России, будет крайне сложно. Слишком много богатств и территории и слишком слабая армия. Да какая армия? Её считай и нет уже. Вы вот моя армия. А то чего бы я с вами лясы точил? На нынешний момент Власть армию почти уничтожила. То, что осталось не способно выполнить свою главную задачу — сдерживать продвижение армии противника в момент отмобилизавания основного населения. Мобилизационная система уничтожена полностью. Противовоздушная оборона уничтожена на 80 процентов. Флот и авиация в плачевном состоянии. У нас сейчас армия по боеспособности хуже, чем во времена Наполеона.

Да даже хуже. Ситуация как в 1612-м году. На престоле Лжедмитрий и бояре всё продали с потрохами. Впору окочурышниками отбиваться.

— Чем-чем? — Женька округлил глаза.

Михаил опять ухмыльнулся.

— Ну, это когда француз попёр, то врезал нам крепко. Самоэль очень хороший тактик. Так народ по лесам на их пушки и пистоли ответил дубиной, обитой железом — окочурышник называется. И этим окочурышником потом гнали мусью аж до Парижа.

— Ну, так и от шляхтвы вроде отбились… Минин там… Пожарский… — блеснул эрудицией Вадим.

— Отбились — ворчливо отмахнулся Михаил — много ты знаешь… Еле мужиков поднял, как бы не попался мне этот раненый Пожарский. А так-то пошли, всёж князь Пожарский ведёт, не кто-нибудь. Без князя не пошли бы. Я-то никогда зажигательные речи с трибун не произносил. до той поры. А пришлось. Насилу управился.