— Почему ж не было? Был. И распяли его. И… делся неведомо куда. Ни один из ангелов на причастности не пойман. Иисус — последнее свидетельство о присутствии в мире… Творца. Хотя и не факт. — На последнем слове Михаил замялся и произнёс его, глядя куда-то в сторону.

— Так какого хрена вы с ним не поговорили? Не расспросили? — опять влез Вадим.

— Да пытались. Но он отказался говорить с нами и говорил лишь с людьми. Причём не делил их на народы. Мы чувствовали его вмешательство, но оно было благом. Никто не противился… а история … мутная.

— Это чем же?

— Тем, что непонятная. Ну, хорошо… я вам расскажу… тем более, что завтра вы всё забудете. Ни к чему вам такие знания. И не поверит никто и лишний камень на душе. Вам сейчас наоборот твёрдость духа будет нужна. А многие знания… — Михаил тряхнул головой и бросил взгляд на Женьку — ну, чего сидишь-то? Наливай, а то уйду!

Женька достал бутыль, а ангел тем временем опустил руку к земле и дёрнул пучок травы, затем протянул руку к котелку, в котором ранее кипела вода, и тот сам подплыл к пальцам Михаила. Бросив траву в котелок, Михаил взял стоящую рядом с ним баклажку воды и долил в продолжающую висеть перед ним посудину. Взмахнул рукой и котелок сам полетел к костру где его уже поджидала ожившая перекладина. Волшебство, да и только.

Женька пролил самогон, а Вадим забыл о своих вопросах.

Михаил ухмыльнулся, глядя на то, как их заворожили его манипуляции.

— Вы как дети. Да чего там…вы и есть мои дети. Вот так же мы с братьями смотрели на то, что может делать Создатель. Нам не надоедало. Нам было интересно. Мы купались в его любви и внимании. А потом Первые Люди вывели его из себя. Он был страшен в гневе, и мы познали разрушительную мощь его разочарования. Многие считают, что он жалел о своём поступке. Однако закончилось тем, что он создал народы и случилось… Люцифер, самый умный среди нас, самый любознательный и творчески одарённый, самый любимый сын Творца — взбунтовался против его решения.