- Один ребенок. Дочь, - Пирсон всматривался в холл. Тонированные стекла двери погружали его в темноту. Как пещера, подумал он. Пещера, кишащая летучими мышами.

- Вы хотите, чтобы ваши жена и дочь прочли в завтрашней газете сообщение о том, что копы выловили из Бостонской бухты их папочку с перерезанным горлом?

Пирсон опять вытаращился на Ринеманна. Капли дождя падали на его лоб, щеки.

- Они все обставляют так, будто это дело рук наркоманов. И у них получается. Всегда получается. Потому что они умны и у них много друзей во властных структурах. Черт, да они так и лезут во власть.

- Я вас не понимаю. Я вас совершенно не понимаю.

- Знаю, что не понимаете, - ответил Ринеманн. - Ваша жизнь сейчас висит на волоске, поэтому делайте то, что я вам говорю. А говорю я следующее: возвращайтесь за свой стол до того, как вас начнут разыскивать, и остаток дня проведите с улыбкой на лице. В улыбку вцепитесь намертво, не позволяйте ей сползти с лица, что бы вы ни увидели, - помявшись, он добавил. - Если выдадите себя, вас, скорее всего, убьют.

Дождь уже струйками скатывался с гладкого чернокожего лица молодого человека, и тут Пирсон наконецто узрел то, что мог заметить с самого начала, если б не шок: этот негр в ужасе, он сильно рискует, оберегая Пирсона от западни, в которую тот мог так легко угодить.

- Я не могу оставаться под дождем, - продолжил Ринеманн. - Это опасно.

- Хорошо, - Пирсон удивился, услышав свой ровный голос. - Пойдемте работать.

На лице Ринеманна отразилось облегчение.

- Молодец. И что бы вы сегодня ни увидели, не выказывайте удивления. Вы меня поняли?

- Да, - ответил Пирсон, хотя он ничего не понимал.

- Вы сможете уйти пораньше, часа в три?

Пирсон задумался, потом кивнул.

- Да. Думаю, что смогу.

- Хорошо. Встретимся на углу Молочной улицы.

- Договорились.

- Вы отлично держитесь, - похвалил его Ринеманн. - Все у вас будет в порядке. Увидимся в три.