Дружище, - начал симпатичный молодой негр в кремовом костюме, - вам надо...

- Что это было? - оборвал его Пирсон. - Я никогда не видел ничего подобного. Такое можно увидеть только... только в фильме ужасов... или... или...

Голос исходил не из привычного места в голове. Его источник теперь располагался гдето в вышине, будто он сам провалился в глубокую расселину, а голос, неприятный, пронзительный, принадлежал комуто еще, человеку или некому существу, расположившемуся над ним.

- Послушайте, друг мой...

Если бы все ограничилось только голосом. Несколько минут тому назад, когда Пирсон вышел через вращающуюся дверь с "мальборо" в руке, он отметил, что день очень мрачный, похоже, собирался дождь. А теперь все стало не просто ярким, а суперярким. Красная юбка миловидной блондинки, которая стояла в футах в пятидесяти от двери (она курила и читала книгу) слепила глаза, как только что вымытая пожарная машина. Желтая рубашка проходящего мимо курьера превратилось во второе солнце. Лица людей обрели небывалую четкость, стали такими же, как на картинках в детских книжках, которые любила читать его ненаглядная Дженни.

И его губы... он не чувствовал губ. Они онемели, как случалось после укола новокаина.

- Глупо, конечно, - признался Пирсон симпатичному молодому негру, - но я сейчас грохнусь в обморок.

- Нет, не грохнетесь, - безапелляционность тона заставила Пирсона в это поверить, хотя бы временно. А пальцы симпатичного молодого негра вновь ухватили его за руку, пусть и не так крепко. - Пойдемте сюда... вам надо сесть.