- А вы не боитесь? - спросил я, и снова ощутил какой-то мерзкий ужас.

- Если вы спрашиваете, признает ли мой разум, что Уарса безопасно доставит меня на Переландру, я отвечу "да", - сказал Рэнсом. - Если же вас интересуют мои нервы и воображение, я, к сожалению, отвечу "нет". Мы верим в анестезию и все-таки нам страшно, когда маска приближается к лицу. Я чувствую примерно то, что чувствует солдат под обстрелом, сколько бы он ни верил в будущую жизнь. Наверное, фронт был для меня хорошей практикой.

- Стало быть, я должен запереть вас в этой чертовой штуке? - спросил я.

- Да, - сказал Рэнсом. - Это во-первых. Когда взойдет Солнце, мы спустимся в сад и поищем такое место, где не мешали бы ни дом, ни деревья. Пожалуй, капустная грядка подойдет. Я лягу, закрою глаза повязкой - эти стенки не защитят меня от солнечных лучей, когда мы выйдем в открытый космос, - а вы завинтите крышку. Потом, наверное, вы увидите, как эта штука взлетит.

- А еще позже?

- Вот в этом и сложность. Вы должны вернуться сюда, как только вам сообщат, чтобы снять крышку и выпустить меня, когда я вернусь.

- Когда же вы вернетесь?

- Не знаю. Через полгода, через год, через двадцать лет. То-то и плохо. Я возлагаю на вас тяжелую ношу.

- А если я умру?

- Значит, найдите себе преемника - конечно, теперь, не откладывая. У вас ведь есть человек пять друзей, на которых можно положиться.

- Как же мне сообщат?

- Уарса предупредит вас. Вы не беспокойтесь, это ни с чем не спутаешь. И еще одно - навряд ли я вернусь раненым, но на всякий случай, если вы найдете врача, которого можно посвятить в тайну, лучше бы захватить и его.

- Хэмфри годится?

- Да, вполне. А теперь - другое, частное дело. Понимаете, я не могу включить вас в свое завещание.

- Господи, Рэнсом, да я никогда об этом не думал!

- Конечно. Но мне хотелось бы что-нибудь вам оставить, а я не могу. Я ведь исчезну. Если я не вернусь, начнется расследование, чего доброго, заподозрят убийство. Надо быть осторожнее, ради вас. А теперь я хотел бы уладить с вами другие мои дела.