А вот разобраться с симпатией не так просто. Hаверно она связана с тем, что Илья был на удивление цельной личностью. Представьте себе человека, которому природа отвалила столько талантов, что он легко бы заткнул за пояс дружкапровинциала. Да плюс к этому богатая семья, которая материально поддержала бы все начинания. И при таких неограниченных возможностях у него было такое же неограниченное нежелание что-нибудь делать.

Это даже нельзя назвать ленью. Лучше обозвать мета-идеей, как буддистское созерцание пупка.

И вот на пятом курсе произошла трагедия. Родители Ильи погибли в автокатастрофе. Hо даже это событие не вывело его из благодушного созерцания мира. Потом, даже не дождавшись сорока дней, к нему заявилась делегация от, скажем так, темных джедаев, которая предложила выбрать между несчастным случаем, вроде того, что произошел с родителями, или передачей отцовского дела одному очень хорошему человеку за миллион зеленью.

Разумеется, Илья, в отличие от своего отца, выбрал второе. А потом несколько месяцев неспеша распродавал все остальное богатство: машины, коллекцию картин, большую квартиру в центре. Всего у него на руках оказалось два лимона баксов. И он... Hет, не эмигрировал -- положил эти деньги в швейцарский банк. А себе купил двухкомнатную квартиру и жигуленок. Да еще в договоре с банком специально оговорил, что ежегодные проценты с его вклада будут переводиться на другой счет, откуда он может снимать их в Москве. Поверьте, проценты с такой суммы -- это очень много. Он по-прежнему занимался созерцанием, а доход его был раз в пять-десять выше, чем у нас, его бывших соучеников, а в тот момент молодых инженеров, озабоченных вопросом выживания. Время от времени он собирал нас у себя в гостях, поэтому я уверенно могу сказать, что ничего в его восприятии жизни не менялось. Hо наверно где-то внутри все же расло недовольство к такому растительному существованию. Иначе бы он не вляпался бы в ту историю, которая переменила его судьбу.