«И почему, — прошептал голос откуда-то из глубины шторма в моей груди, — я должен прятаться от этих ничтожных убийц?» Вампиры Красной Коллегии убийцы, все до единого. Полуобращенные вампиры не завершают превращение до конца, до тех пор, пока не убьют другого человека и не утолят свою жажду первой крови. Конечно, невинная душа, обманом или силой затянутая в Красную Коллегию, с ужасом обнаруживает себя отданной на милость нового и почти непобедимого голода, но это не меняет тот факт, что они получают клубную карту члена Красной Коллеги, только совершив убийство.

Монстры. Монстры, которые утаскивают людей во тьму и подвергают их невыносимым мукам, принимаемыми их жертвами с удовольствием — и я знал это наверняка. Однажды они проделали это со мной. Монстры, которые существовали, как чума, на миллионах.

Монстры, которые забрали моего ребенка.

Один знаменитый человек однажды написал: «Не вмешивайтесь в дела чародеев, они чувствительны и быстро приходят в ярость». Толкиен был по большему счету прав.

Я шагнул вперед, дав двери с хлопком закрыться, и прорычал:

— К дьяволу чувствительность.

Булькошипение, доносящееся из-за угла, прервалось возгласом, который не было нужды переводить:

— Что?

Я поднял жезл, нацелив его в угол передо мной, и направив в него свою ярость, волю и силу, прорычал: «Fuego!»

Серебряно-белый огонь пронесся по холлу и вгрызся в угол впереди, прожигая его так же легко, как пуля пробивает бумажную мишень. Я прочертил полосу огнем влево так быстро, как только смог. Огонь выщербил линию шириной с мой кулак, пройдя через несколько секций из стоек и гипсокартона, смертоносной полосой прочерчивая перпендикулярно коридор там, где я слышал вампирские голоса. Грохот был неимоверный. Дерево трещало и взрывалось, гипсокартон рассыпался облачками пыли. Трубы визжали и разрывались так ровно, как будто я использовал резак, проволока разлеталась веером трескучих искорок.