— Правда? Ах да.

Он стащил с себя пальто, которое вдруг почему-то превратилось в сложную конструкцию. Одна пуговица оторвалась, упала, отскочила от носка его ботинка и закатилась под стол. Уронив пальто на пол, он нагнулся и попытался повесить на спинку стула. Пальто соскользнуло. Пол оставил его лежать.

— Значит, вы получили место? — спросил он.

— Да.

— И я тоже. — "Ладно, — пообещал он самому себе. — Сейчас я заткнусь".

Повисло долгое хрупкое молчание. У Пола начала затекать левая нога. Он задался было вопросом, а что в самом деле ему мешает (за исключением иголочных и булавочных уколов, конечно) выйти из здания и никогда больше не заходить в этот район Лондона. Да, конечно, он подписал контракт, но станут ли они трудиться, подавая на него в суд? Скорее всего нет.

— Вы виделись с мистером Тэннером? — спросил он. "Да, знаю, — сказал он самому себе. — Я обещал. Но еще десять минут этого жуткого молчания, и мозги у меня закипят и выльются через уши".

Худышка кивнула:

— Ужасный человек.

— Он вам не сказал, чем они, собственно, тут занимаются? На сей раз она покачала головой:

— Вы его спросили?

— Нет.

— А следовало бы.

— Полагаю, рано или поздно мы это узнаем. Она нахмурилась:

— Надеюсь, что нет. Иначе мы будем выглядеть очень глупо.

Иголки и булавки перекинулись на правую ногу. Для равновесия он оперся рукой о стол и попытался не шевелиться.

Она сидела, чуть подавшись вперед на стуле, сложив на коленях крошечные ручки. Чем-то она напомнила Полу картину, которую он однажды видел: там был изображен человек, двадцать лет проведший в американской камере смертников. Где-то в отдалении звонил телефон. Все звонил и звонил, но никто не брал трубку.

— Большое у них тут помещение, — сказал Пол.

— Хм.

— Тот поляк обещал прислать мне карту. Очень на это надеюсь. Я вконец заблудился, только пытаясь найти кабинет Тэннера.