Босс понял, что это его танк, а телекамера, наверное, установлена на крыше домика. Неожиданно дворик и танк метнулись вниз, мелькнула роща, в которую они приземлились, и… словно истребитель в стремительном полете, картинка рванулась вверх, в синее, синее небо. В считаные секунды небо стало темнеть, став фиолетовым и черным, – на экране засверкали звезды. Босс хорошо знал, как выглядит космос из космоса.

Ему стало как-то не так: картинка на экране была именно космосом из космоса, а не космосом с земли, сквозь толщу атмосферы. И из телевизора тянуло холодком – как бы приглушенным вечным холодом космоса. Боссу становилось нехорошо, он заметил, что перестает понимать происходящее. Всем нутром он ощутил, что бешеный темп, который был им навязан, не торопясь, без труда, сбил этот медлительный дед, превратив самого босса из участника в зрителя. И не было паузы, чтобы можно было вклиниться.

Босса снова поразило изображение на экране, и он прилип к нему глазами. Было видно, что телекамера рыщет влево и вправо, будто что-то разыскивая, словно собака, вынюхивающая след. Наконец вдали мелькнула яркая точка, которая стала стремительно расти и через несколько секунд оформилась в их супершхуну. Камера остановилась и медленно дала наплыв.

Увидев развернувшуюся картину, босс моментально вспотел: за радиаторами охлаждения, в совершенной пустоте, на броне шхуны сидел мальчишка лет двенадцати, в джинсах и клетчатой рубашке, без скафандра. Его волосы сияли от солнца, как желтая проволока. Но и это было не главное. Мальчишка торопливо сверлил ручной дрелью броню, налегая на ручку, будто там не было невесомости, и из-под сверла выползала тонкая блестящая стружка. Стружка от брони, которую не могли пробить лазеры!