– Это не страшно, что ты засветился, – спокойно продолжал мужчина. – Им всем невыгодно рассказывать о тебе. Ты же знаешь почему, – он взглянул на штурмана.

– Знаю, – вяло согласился штурман, помолчал и попросил. – Брюсс, освободи меня от этого!

– Ты думаешь, там легче?

– Знаю, знаю! Но лучше расшнуровка памяти в Центавре или выворот сознания в Стрельце, чем эти звериные гонки за лидерством.

– Потерпи. Тебе тоже достанется, и скоро. А пока неси свой крест…

– С грехом пополам, – добавил штурман и грустно улыбнулся.

– Как там префект? – поинтересовался мужчина.

– Умный, но дурак, – ответил штурман.

– О нас знает?

– Догадывается.

– Пусть сам узнает, не подсовывай фактов, – посоветовал мужчина и, вздохнув, добавил. – Ну, ладно. До встречи. Мне пора. – Он повернулся к старику. – Отправь их, отец.

– Отправлю, – пообещал старик глухим басом.

Мужчина пошел в дом, старик за ним. Штурман остался у калитки. Босс обливался потом несчетный раз, будто приклеенный стоял у гусеницы катер-танка. Из домика вышел старик, умело держа за ремни два автомата.

– Возьмите. А то шпингалеты растащат.

Штурман закинул автомат за спину и полез на броню к люку. Босс механически взял автомат у старика и на автопилоте полез за штурманом. В танке перед экраном сидел ничего не понимающий, обалдевший бешеный. Штурман молча втиснулся на сиденье между боезарядами и отвернулся к иллюминатору. Босс хотел сказать что-то ценное, но из горла вырвался только сип. Прокашлявшись, он тихо сказал бешеному: