"Тебе... ну, прежде всего диктуй отчет о полете. Исполняй, так сказать, свой долг до конца. Осваивайся в новом положении. Советовать не берусь, но... я бы на твоем месте постарался и сейчас быть максимально полезным человечеству-пусть даже как уникальный клинический случай. Нейрофизиологи драться будут за право исследовать тебя, экспериментировать с тобой, потому что теперь ты то исключение, что помогает понять правила. Правила переработки информации в мозгу- они ведь до сих пор темны".

- Вот спасибо! И вы отдадите меня им на растерзание?!

"Ну... это как сам пожелаешь. Что до нас, то мы, конечно, сделаем все, чтобы максимально восстановить твою коммуникабельность".

"Я сделаю, я! Есть идея. Ты еще будешь целовать "мои волосатые руки!" красно-оранжево обнадеживает Борис.

"И последнее: Камила здесь. Допустить ее к тебе?"

- Она знает?

"Не больше чем другие".

- А что знают другие?

"Официальное сообщение: психонавт, доктор физико-математических наук

М. А. Колотилин завершил самый долгий в истории человечества радиополет по медиане с самостоятельным изменением траектории. Возвращение прошло удовлетворительно, психонавт обследуется".

Конечно, раз жив - уже удовлетворительно. На троечку.

-Нет, пока не надо Камилу... раз я обследуюсь.

Они поднимаются - рокочущий шум перемещений, изменений освещенности. Уходят. Я чувствую себя очень усталым: то ли от способа общения, то ли от узнанного. "Оставь надежды..."

Темно, тихо, одиноко. Очень одиноко.

VI

В школе и в институте мне плохо давался английский. Ну, не шел - особенно этот кошмарный звук "th". Еле сдавал экзамены. Так было до тех пор, пока в англо-американских научных журналах не появились статьи обо мне. Не только, правда, обо мне: и о Борисе, о ныне покойных Олафе Патерсене, Ване Птахе, Арджуне, Гуменюке... о всей нашей команде психонавтов; но и обо мне был где абзац, а где и два. Откуда и взялось прилежание к "инглишу", понимание его! Надо же было прочесть, проверить, не исказили ли мой неповторимый образ или фактику.