– И вы ему это спускаете?

– Люди из БАТ

– Я помню, там выращивали коноплю, – сказал Рэйлен. – Гектары и гектары, до границы с Виргинией и дальше.

– И сейчас выращивают, но это не наше дело – ловить наркоторговцев.

– Да, но я что подумал, – сказал Рэйлен. – Израэл торгует травой. Что, если вы продадите дом ему? Скажем, за сотню долларов.

У Арта это вызвало улыбку.

– А потом дадите знать Бойду, что в его доме живет черный.

– Неплохая мысль, – сказал Арт, – тогда он может раскрыться.

А потом сказал:

– Тут вот еще какая ситуация может облегчить задачу. Вы знаете Боумана, его брата?

Рэйлен видел его в футбольной форме.

– Немного. Он был звездой в школе, атакующий защитник – уже после того, как я ее кончил. Бойд вечно говорил о нем – что у Боумана талант, будет играть в студенческой команде и перейдет в профессионалы. Мне плохо верилось.

Арт спросил:

– Помните девушку, на которой он женился, Аву?

Рэйлен заговорил живее:

– Аву... она жила на нашей улице. – Он вспомнил ее глаза. – Она замужем за Боуманом?

– Была, – сказал Арт. – Позавчера положила конец супружеству пулей ему в сердце.

Рэйлен замолк. Он вспомнил хорошенькую темноволосую девушку лет шестнадцати – как она старалась вести себя по-взрослому, заигрывала, строила ему глазки. Она была в группе поддержки футбольной команды, и он помнил ее нахальные гимнастические танцы, когда вечерами по пятницам она выбегала на поле со стайкой девушек в золоте и голубом. Он не сводил глаз с Авы. Чересчур молода, иначе бы он ею занялся.

Он сказал Арту:

– Говорили с ней?

– Не отрицает, что застрелила. Говорит, надоело, что он напивается и бьет ее. Сегодня утром ей предъявили обвинение. Адвокат посоветовал не признавать себя виновной в тяжком убийстве первой и второй степени, и ее отпустили под подписку о невыезде. Необычно, но прокурор, зная Боумана, вообще не стал бы ее привлекать. Они там выработают согласованное признание вины.