– Господи, Рэйлен, – произнесла она каким-то молитвенным тоном.

Он вошел в комнату: голые стены, вытертый ковер, диван.

– Вспомнила меня, да?

Ава захлопнула дверь:

– Я тебя никогда не забывала.

Рэйлен раскинул руки, и она прижалась к нему – девушка, которая ему нравилась когда-то, теперь женщина, которая застрелила мужа и хотела, чтобы ее обняли. Он чувствовал это, чувствовал по тому, как она держится за него. Она подняла лицо и сказала:

– Не верится, что ты здесь.

Он поцеловал ее в щеку. Она продолжала смотреть на него карими глазами, и он поцеловал ее в губы. Они смотрели друг на друга, и наконец Рэйлен снял шляпу и кинул на диван. Ее глаза были близко, руки обхватили его за шею, и на этот раз поцелуй был основательный, губы приладились как следует и не расставались, пока в груди хватало воздуха. И теперь он не знал, что сказать. Не знал, почему поцеловал ее – просто хотелось. Хотелось, он помнил, с тех пор, как она была подростком.

– Я помирала по тебе с двенадцати лет, – сказала Ава. – Знала, что тебе нравлюсь, но ты не хотел этого показывать.

– Ты была еще маленькой.

– Мне было шестнадцать, когда ты уехал. Я слышала, женился. До сих пор женат?

Рэйлен покачал головой:

– Оказалось ошибкой.

– Об ошибках поговорим?.. Я сказала Боуману, что хочу развода. А он: "Подашь – тебя больше никто не увидит". Сказал, исчезнешь с лица земли.

– Я слышал, он бил тебя.

– Последний раз... у меня до сих пор шишка – упала и ушибла голову о плиту. Хочешь пощупать? – Она потрогала голову, пощупала под спутанными волосами, и лицо ее вдруг изменилось. Она сказала: – Ой, господи, не смотри на меня. – И стала стаскивать футболку; подол платья задрался, приоткрыв ноги, торопливо шагавшие прочь. – Закрой глаза, не хочу, чтобы ты меня такой видел.