Доктор Сэмьюэльсон внимательно посмотрел на фотокопию, хотя видел ее не в первый раз. Это было подписанное и заверенное заявление, касающееся останков тела. Поименованные в списке органы объявлялись частной собственностью человека, подписавшего заявление. Сердце, почки, легкие, печень, роговые оболочки глаз, некоторые железы и другие менее значительные органы подлежали, как и все тело в целом, кремации по наступлении смерти.

- Вы же понимаете, мистер Уайлэт, что медицина не признает этого.

- Конечно. Но у нас есть все основания полагать, что если этот случай будет рассмотрен в суде, то наш протест поддержат. Насколько мы понимаем, юридически это заявление имеет силу завещания. Мы навели соответствующие справки.

- Я в этом не сомневаюсь,- сказал Сэмьюэльсон,- но в суд вы еще не обращались?

- Нет. По крайней мере, пока нет.

"Значит, они хотят испытать свои силы",- подумал Сэмьюэльсон,- "и не только привлечь на свою сторону общественное мнение, но и попытаться изменить закон".

- Хорошо ли вы, мистер Уайлэт, знакомы с обстоятельствами этого дела?

Посетитель пожал плечами:

- Я читал то, что было в газетах, говорил с матерью Арнсона и с миссис Ноуленд.

- И вы знаете, чем кончилась операция?

- Да.

Сэмьюэльсон крутанулся на своем стуле к окну:

- Боюсь, что вы не знаете всего. Это очень непростое дело. И я думаю, что прежде, чем мы приступим к разбору обвинений, которые выдвигают ОЗД, вы должны кое-что увидеть.

Он снова повернулся к столу и раскрыл тонкую папку.

- Майкл Арнсон был помещен в больницу две недели назад после автомобильной катастрофы. Я не буду сейчас перечислять все его ранения, упомяну лишь множественные переломы ребер, рук и черепа. При первичном осмотре мы предположили обширное повреждение мозга, что и подтвердилось при хирургическом вмешательстве. Когда Арнсон поступил в больницу, он еще дышал и сердце его билось. Несколько часов ушло на то, чтобы связаться с его матерью - мы узнали ее адрес случайно, по карточке вашего общества - но он умер раньше, чем ее нашли.