Вдоль стены тянулся каменный желоб, покрытый фосфоресцирующим илом. И на спуске струйка воды превращалась в пенящийся поток, который обгонял меня слева.

Наверное, на одном из копыт быка была металлическая подкова; при беге из-под его ног вылетали оранжевые искры, высвечивая мощную мохнатую грудь и живот.

Нас разделяло всего метров тридцать.

Искры взметнулись снова - он свернул за угол.

Я почувствовал под ногами камень, а потом холодный гладкий металл.

Я прошел по сухим, занесенным сюда какими-то ветрами листьям, загоревшимся от искр из-под копыт быка. Они корчились в огне, вспыхивая вокруг моих ног. И темнота на миг слилась с запахом осени.

Я подошел к следующему повороту и заглянул за угол.

Повернувшись ко мне, он мычал.

Его нога била о землю в метре от моих ног. Искры из-под копыт освещали его влажные глаза, его ноздри.

А на меня надвигалась рука. Она опускалась, _п_а_д_а_л_а_. Я отскочил назад и выхватил мачете.

Его ладонь - как в замедленной съемке, Ястреб, - лязгнула по металлической плите, на которой я только что был. И тут же опустилась снова - прямо на меня.

Я лежал на спине. Рядом на полу - мачете, острием вверх. Очень немногие люди, а тем более быки, могут ударить ногтем (с десятипенсовую монету) и попасть при этом в рукоятку ножа. Повезло.

Он рванул меня с пола, и я оказался зажатым в его ладони (отбиваясь руками и ногами и визжа во всю глотку), как в тисках. И все же я умудрился воткнуть мачете в его руку.

Он тоже завизжал, подпрыгнул, ударился головой о потолок; сверху посыпались земля и камни. Через двадцать футов он ловко сбросил меня. Мачете свободно вышло у него из раны - моя флейта наполнилась его кровью. Я метнулся к стене и покатился куда-то вниз.

Он зашатался: ударился плечом об одну стену, потом о другую. Его тень, колеблющаяся под потолком, была огромной.