Я в него пять пуль вогнал, как в копеечку. - Не помешает... Для порядку. - Ну если только для порядку... Тонкий нож со свистом рассекает воздух и врезается верзиле в горло. Длинный клинок пробил шею насквозь, кровь пузырится розовой пеной... Бандит хрипит, медленно оседает на колени и падает лицом в асфальт. - Коля, чего это ты... - начал было его дружок из машины... Пом! - Нгуен нажал спуск второго гранатомета. Снаряд раскол машину надвое и взорвался огненным клубом. Нгуен обессиленно ткнулся лицом в щебенку. С трудом стягивает бронежилет, рубашку - тело в кровоподтеках. Рука перебита у плеча, правая нога - выше колена. Полуползком он движется вниз с дороги и еще метров пятьдесят - до ближнего перелеска. Там, укрытые лапником, два мотоцикла. Там - жизнь. За маленьким человечком тянется длинный кровавый след. На лице его гримаса невыносимой боли, так похожая на недавнюю улыбку. Нгуен добрался до мотоцикла, сбросил лапник, кое-как здоровой рукой запустил стартер. Затем на сиденье, приник к рулю. Глаза его белы от боли, гримаса застыла судорожно, превратившись в страшный, звериный оскал. Это лицо видит Толстый Ли сквозь прорезь оптического прицела. Медленно опускает ствол ниже. Нажимает курок. Бензобак взрывается, охваченное пламенем тело падает навзничь, дергается в судороге и замирает. "Самое постыдное для восточного человека - потерять лицо", - размышляет Толстый Ли, укладывая винтовку в футляр. Укоризненно качает головой. Ну да вьетнамцы - это почти варвары... Уж он-то знает. Окидывает взглядом шоссе: горящие остовы машин, трупы... Толстый Ли вздыхает. Огонь. Всюду - огонь. Низами сидит в кресле, прихлебывает из пиалы чай. Время течет медленно, очень медленно. Но он умеет ждать. "Боинг-747". Салон первого класса. Здесь немноголюдно - всего двенадцать человек. Самолет делает небольшой крен вправо, на лице полного пожилого джентльмена - страдальческое выражение. Лицо сереет, губы болезненно кривятся. Нажимает кнопку вызова стюардессы.