Низами снял трубку. Ему сказали только одно слово. Он улыбнулся едва заметно, погладил тонкие усы. Он умел ждать. Его время пришло. Он подошел к небольшому секретеру, выдвинул ящик. Из глубины достал тяжелую желтую деревянную кобуру. Нажал кнопку, крышка откинулась. Вынул маузер, любовно погладил ствол. Взвел курок. Подошел к комнате охранников. Оттуда доносились охи-вздохи, - дебилы развлекались порнушкой. Низами толкнул дверь. Выстрелы грохотали, пока в магазине не кончились патроны. Первых двоих он уложил двумя пулями сразу, в голову, третьего - двумя в грудь. Но какая-то сила заставляла его нажимать курок раз за разом. Низами понял - ему просто приятно. Вот это и есть ощущение власти настоящей власти. Ахмеда больше нет. Через час прибудут люди. Его люди, Низами. И он решит, что делать дальше. Хотя это ясно и так: либо все люди Ахмеда станут его людьми, -либо их не станет. Ноздри Низами раздулись; Жаль, что Ахмед умер так скоро. Очень жаль. Так и не расплатился за все унижения, которые нанес он, червь навозный, ему, потомку эмиров. Вот так и велит себя называть: Эмир. Низами не боялся мести авторитетов: они сильны, но считаются с силой. Когда они поймут, что он, теперь уже Эмир, держит в руках не только все бывшие связи Ахмеда и его бывших людей, но и много, много больше, им придется признать его. Или - умереть. Ни в какие воровские чести и прочие игры Низами не верил. Эти люди опирались только на силу, только ее уважали. Он покажет им свою силу. Так, маузер снова заряжен. Не одно десятилетие пролежал он в промасленном тряпье, замурованный в стену старого сарая. Рядом с бесценной дамасской саблей. Теперь - их время. Теперь его время. Время Эмира. Особняк пуст. У ворот - его человек. Скоро приедут другие. А с ними дела. И их нужно решать быстро и жестко. Кто знает, сколько это займет, - сутки, трое, неделю? Низами давно занимался этим бизнесом и понимал, что, несмотря на расчеты, все может пойти кувырком или застопориться из-за нелепой случайности.