- Интуиция?

- Никакой интуиции. Этот канадец, единственный из всех, вполне мог находиться в нужное время в нужном месте. Если сам не при чем, то, может, видел что-то?

- Ага, - понял я. - Если не подозреваемый, так свидетель.

Бутлер посмотрел на меня странным взглядом и продолжил рассказ.

В Квебеке весна еще не наступила - шел мелкий снег, и Бутлер, одетый по-израильски, продрог, по его словам, вдрызг. Иными словами, явившись к Леверету, выглядел как пьяный, которому требуется порция на опохмел. Ему тут же были предложены рюмка коньяка, горячий кофе и восторженные впечатления от посещения Иерусалима. Когда Бутлер оказался способен излагать мысли, не стуча зубами, он сказал:

- Собственно, я к вам не для того пришел, чтобы делиться впечатлениями...

- Это понятно, - кивнул Леверет. - Что вас интересует? Я что-то нарушил, будучи в Израиле?

- М-м... возможно. Скажите, доктор, не запомнилась ли вам встреча в Петах-Тикве? Улица, полдень, фонтан, девочка с косичками, которая играет с вашим Гуго...

Возможно, Бутлер ждал, что Леверет будет долго вспоминать, шевеля губами, а потом начнет все отрицать?

- А, - сказал математик, не задумавшись ни на секунду, - так она все-таки исчезла?

Комиссар пролил кофе на брюки и осторожно поставил чашечку.

- Вы понимаете, - сказал он, - что вы иностранный для меня гражданин. Я не могу вас задержать или даже допросить. Я могу лишь вызвать полицию, а вы, тем временем, можете связаться со своим адвокатом.

- Не понимаю, - сказал Леверет. - Вы подозреваете меня?!

- Вы сами только что признались...

- Я всего лишь спросил, исчезла ли девочка, потому что предполагал, что это может случиться.

- О'кей! Изложите вашу версию, в полицию позвоним позднее.

Леверет изложил. Я полагаю, что в переложении Бутлера рассказ канадца потерял кое-какие научные краски, но приобрел некую сугубо полицейскую специфику. А мое - третье уже по счету - изложение придаст объяснению дополнительный налет сенсационности, и читателю придется самому разбираться в том, какие детали кому принадлежат.