Вот он уже в соседнем дворе. А вот и дом, где живет Сережа. Странно, в два часа ночи в его квартире почему-то горит свет. И, кажется, слышен детский плач! Виктор подбежал и встал под окном. Да, плакал Сережка. В душную июньскую ночь окна квартиры были открыты, и Виктору хорошо был слышны голоса:

    — Да не расстраивайся, найдется.

    — Не найдется!

    — Ну, плакать-то не надо. Ты же мужчина!

    — Потрогай его. По-моему, он горяченный! Может, врача вызвать?

    — Да какого врача! Сейчас успокоится, заснет…

    — Не успокоюсь!

    — А если вспомнить, где ты мог оставить эту «Ну погоди»?

    — Не знаю!

    — В цирке мог потерять?

    — Не знаю! Не мог. Я в машине играл.

    — В машине мог оставить?

    — Не знаю!

    — Дома хорошо искал? Может она здесь?

    — Нет! Хорошо искал!

    — Да в машине он ее забыл.

    — Машину-то мы найдем! Мужик же сказал, что в пятьдесят третьем корпусе живет. «Какое совпадение, нам по пути». Синий «Москвич»…

   Виктор осознал картину событий. Этот самый «Москвич» подвез их до дома. Сережка забыл «Ну погоди» в машине… А сегодня днем должна была бы произойти роковая авария. После которой вопросов об игре, разумеется, никто не задавать не станет. А она, наверное, так и осталась там, в автомобиле… А теперь, получается, аварии не будет, но «Москвич»-то сгорит, вместе с «Ну погоди»! Из окна доносились Сережкины рыдания. Бедняга! Свалится теперь с нервной горячкой. И останется на всю жизнь «со сдвигом» на почве этой чертовой игрушки. А что, если… Нет, это безумие… Но почему же безумие? Можно вернуться и посмотреть. А чем черт не шутит? Может, игру еще можно спасти. А чего ему, собственно, бояться? Застигнут на месте преступления? Какого преступления? Шел по двору, увидел горящий автомобиль, бросился тушить…