Я сунул клинок ему в лицо, и пока он пытался сфокусировать на нем взгляд, молниеносно опустил оружие и прочертил длинную линию на потрескавшемся бетоне. Громила невольно опустил глаза и на миг потерял бдительность. Старый, но действенный трюк. Он будет смотреть на линию, пока я не освобожу его. И не сможет оторваться, пусть даже самые соблазнительные женщины продефилируют мимо во всем блеске своих прелестей. И хотя он безуспешно пытался вырваться на волю (я видел, как на его лбу выступают капли пота, а в немигающих глазах собираются слезы), было понятно, что его усилия бесплодны.

Светловолосый с лихорадочной скоростью вырвал револьвер из кармана, стоило мне направить шпагу на него.

— Стой смирно — или пожалеешь, — прошипел он.

Я устал от угроз коротышки. И поэтому мигом расправился с его свитой стрекочущих духов. Растерянно взмахивая руками, пытаясь ощупать голову, он уставился на меня, словно видел впервые. Губы шевелились, но некому было вложить в них нужные слова.

— Подождите у машины, — предложил я.

— Да, — усердно закивал он. — Именно так я и сделаю. Он хочет видеть вас. Все, что от меня требуется, пойти и подождать…

— В машине.

После его ухода я прошел мимо громилы, по-прежнему напрягавшего силы, чтобы избавиться от морока, и оказался у двери квартиры Роберта Саммерса, когда-то выкрашенной в светло-голубой цвет. Кто-то черной краской из пульверизатора намалевал на ней грубое подобие мужских гениталий. Еще кто-то — возможно, тот же автор граффити — пробовал проломить нижнюю филенку, оставив три выбоины, вокруг которых облупилась краска и потрескалось дерево. Дверь была приоткрыта, и оттуда лился свет. Когда я поднял руку, чтобы распахнуть ее, голос изнутри объявил:

— Добро пожаловать, пожиратель призраков, но знай, что ты делаешь это по собственной воле.

* * *

Я очутился в коротком коридоре, с кухней по одну сторону и ванной по другую. Повсюду царила невероятная грязь.