– И что потом?

– Да ничего. Вампиры же не выносят солнечный свет, да и вообще не любят общаться с простыми смертными. Те, кто прошел все круги посвящения и стал вампиром… просто исчезают. Якобы отказываются от общения.

– Это то, о чем я подумала?

– Откуда я знаю, о чем ты подумала.

– Я же из Европола, из убойного отдела.

– Да, тогда ты подумала правильно. Но трупов не находят. Мне кажется, что их разбирают на запчасти и продают конкурентам твоих знакомых медиков. Иногда люди бывают очень экономными, особенно немцы. А первый мошенник, тот, которого потом убрали и который еще не практиковал убийства, был известен продажей крови. Той, что якобы жертвовалась вампирам.

– Родственники и друзья пропавших что-то пытались сделать?

– Конечно. Но ничего не смогли. У фонда великолепные адвокаты, он работает только с совершеннолетними. Попробуешь обвинить кого-то в убийстве – хлопот не оберешься. Расследование даже не поручили убойному отделу.

– Давно они существуют?

– Лет восемь. До серьезного расследования дошло чисто случайно. В Швейцарии учатся отпрыски наших нефтегазовых князей. Парни привыкли, что могут купить все. А если что-то не продается, то к сумме просто надо приписать еще один нолик. Кое-кому из этой золотой молодежи взбрело в голову стать вампиром. Наверное, представили, как вернутся и покажут пацанам клыки.

– Кому-кому?

– Ну, это жаргон. Так вот, сама понимаешь, глупости, вроде службы у вампиров, это не для них. Они были готовы заплатить сколько угодно. Заплатили…

– Их обманули?

– Понимай как хочешь. Пошли навстречу их требованиям. Ребята стали вампирами. Правда, в этом качестве их уже никто и никогда не видел.

– Их родные настояли на расследовании, – предположила Магда.

– Немного позднее. Вначале отцы пропавших отправили для выяснения своих людей. Задействовали большие силы, притом на закон им было наплевать. Некоторое количество членов секты исчезло. Думаю, умирали они тяжело. И выложили все, что знали, если не больше. Но… ключевой член секты, тот, кто работал с двумя пропавшими парнями, оказался убит очень не вовремя. Или вовремя? На нем все оборвалось, а смерть у него была непростая, на трупе следы пыток.