Я, честно говоря, надеялся, что такой способ передвижения сделает из нас местных богов или хоть шаманов. Опять же, эти люди не употребляли до сих пор слова, которое бы соответствовало птичке с крылышками. Может, тут у них летать и не принято? Но воздушным существом, оказалось, я никого не удивил. Старший покивал, мужики, рядом с ним стоявшие, перегляшулись и перешепнулись.

– Хорошо, – сказал нам старший. – Вы останетесь у нас. Будем кормить. Когда начнется время караванов, мы вас отдадим каравану. Но пусть вас выкупят. Иначе не отпустим.

– Хорошо, – согласился я. В конце концов, оглядимся мы тут с Люськой и что-нибудь придумаем. Или окажется, что экипаж крейсера уцелел, и нас начнут искать.

– Что он сказал? – в шестьсот сорок пятый раз спросил Люська.

– Все в порядке, нас тут оставят, но хотят, чтобы мы сделали их племени много похожих на нас детей, – шепнул я. – Первыми в очереди жены старейшин.

– Сашка, я застрелюсь… – прошептал потрясенный Люська. Жены, или нем они приходились чумазым мужикам, стояли тут же, молодые – подальше, старухи – впереди.

Мы перепробовали все, что нам предложили на ужин, но, хотя и проголодались, по-настоящему есть не стали. Еще неизвестно, как желудки отреагируют на привычный объем незнакомой пищи. Потом нас уложили на охапках сухих веток.

Так началась болотная жизнь Александра Зенина и Люсьена-Марии фон Эрдвиц.

Времени было – хоть таблицу логарифмов наизусть учи. Мы ходили с мужчинами племени на болото за добычей, которая была в основном вегетарианской, я преподавал Люське местное наречие, а сам пытался понять основы здешнего мироздания. И вот что обнаружилось навскидку.