- Это ты, Кларисса? - раздался ворчливый мужской голос.

Из боковой комнаты вышел старик, лицо у него было желтое и помятое, плечи - сутулые. Бесформенные джинсы держались на обернутой вокруг туловища бечевке. Но, как и у Клариссы, разрешение у него было такое высокое, что Лемми едва не почувствовал себя грей-таунцем.

- Ты долго пропадала, - пробурчал старик. - Где, скажи на милость, тебя носило?

- Познакомься с Лемми, Теренс, - сказала Кларисса.

Старик нахмурился, уставившись на мраморную плиту, на которую она указала.

- А?

- Это Лемми, - повторила она раздельно и с нажимом, как говорят, пытаясь напомнить другим то, что им давным-давно положено знать. - Имплантанты, - прошипела она, когда он не уловил намек.

Пробормотав что-то себе под нос, старик покрутил у себя за ухом.

- О Господи, Кларисса! - устало вздохнул он, только сейчас заметив Лемми и поспешно отводя глаза. - Неужели опять? Только не начинай все сызнова.

Кларисса предложила Лемми пройти в гостиную.

- Садись, дружок, устраивайся поудобнее. Я через минутку вернусь.

Это была высокая длинная комната, отделанная деревянными панелями. По стенам висели потемневшие от времени картины с вазами фруктов, мертвыми фазанами и строгими, неулыбчивыми лицами. Почти догоревший огонь тлел в камине под огромной каминной полкой с резьбой в виде переплетенных листьев.

Лемми неловко опустился на большой темно-красный диван и стал ждать, жалея, что согласился прийти. В вестибюле ссорились старики.

- Почему я должен включать треклятые имплантанты в собственном доме? Почему мне нельзя жить в реальном мире без электронных штуковин? Я же не просил тебя приводить в гости всяких призраков!

- Почему бы тебе не признать, что теперь их мир реален, Теренс? Не они сейчас призраки, а мы!

- Ах вот как? Тогда почему они исчезают без следа, как только отключишь чертовы…

- А потому, что через двадцать или тридцать лет мы умрем, и никто про нас даже не вспомнит, а миллионы их будут жить и любить, учиться, работать, играть…