- А почему я кексов по телику не вижу? Почему не вижу сенсора в комнате?

- Кексы - консенсусные. Сенсор - физический, - объяснил, не глядя на него, Теренс. - Сенсор способен засечь все, кроме себя самого - совсем как человеческий мозг. Он накачивает поле информацией о физическом мире, но сам в нем ни визуально, ни тактильно не отражается. Вообще никак не отражается.

- Они для нас большая помеха, Лемми, - весело сказала Кларисса. - Сущее бельмо на глазу, и мы вечно стукаемся о них головами. Но вам они не страшны: вы способны пройти прямо сквозь них. Вам они не мешают. На дороге у вас не стоят. - Она посмотрела на мужа. - Ты же не собираешься… Я хочу сказать, ты ведь не хочешь наставить на него камеру? Не хочешь показать ему самого себя?

Тут Лемми сообразил, что она только делает вид, будто предостерегает Теренса, но на самом деле старается ему напомнить.

- Ага, давайте покажите мне меня, - устало сказал он, заранее зная, что увидит.

Старик обвел камерой комнату. На телеэкране Лемми увидел сидящую в кресле Клариссу. Увидел картину с дохлыми фазанами. Увидел умирающие янтарные угли в камине и уголок темно-красного дивана, где сидел он сам. А потом - хотя совершенно того не желал - весь диван целиком.

Как Лемми уже догадался, диван был пуст.

- Ладно, - сдавленно сказал он. - Пусть меня тут нет, тогда где же я?

- Могу и это тебе показать, если хочешь, - сказал Теренс, все еще не глядя на мальчика, но впервые обращаясь прямо к нему. - Пойдем наверх…

- О, Теренс, - пробормотала Кларисса. - Это уж слишком. Думаю, нам следовало бы…

Но сама при этом вскочила с кресла.

Лемми поплелся за ними по широкой мраморной лестнице. Двигались медленно. Подъем давался старику тяжело, ему даже пришлось несколько раз остановиться, чтобы опустить камеру на ступени и перевести дух.

- Давай, я понесу, Теренс! - нетерпеливо говорила ему всякий раз Кларисса. - Я знаю, ты лестниц не любишь.