— Вот он!

— Вижу, — пробормотал я, чувствуя, как часто забилось мое сердце, взволнованное неожиданно крепким пожатием.

— Элос, вернемся?

— Если хочешь, возвращайся.

Глупая девчонка! Она думает, я смогу бросить ее здесь одну!

— Ладно. Я предупреждал.

Она меня уже не слышала, глядя, словно загипнотизированная, на громаду замка, плывущую нам навстречу, закрывающую сначала полнеба, потом почти все, и вот уже нужно запрокидывать голову, чтобы увидеть верхушки шпилей.

Машина остановилась, и тут же на нас двоих обрушилась тишина. Я опустил свое стекло, чтобы лучше слышать ее. Это не была обычная ночная тишина с тихими шелестами, печальными вскриками полночных птиц, неведомо чьими таинственными вздохами, с лаем собак, наконец. Это была та тишина, которую называют гробовой, когда самому хочется безмолвствовать, чтобы не вспугнуть какое-нибудь призрачное существо, затаившееся в темноте.

Оглушающе громко щелкнул замок открывающейся дверцы, и я очнулся от странного оцепенения. Моя спутница вышла из машины. Неужели она не чувствовала опасности, разлитой в ночном воздухе, ее не пугала гигантская луна, и мертвая тишина, и черный замок?.. Или я опять преувеличиваю?

Для успокоения нервов я несколько раз глубоко вздохнул и решительно открыл свою дверцу.

— Как тихо, — приглушенно сказала Элос как будто самой себе.

— Ненормально тихо, — ответил я. 

— Да.

Она повела плечами, словно от холода, но холода не было — ночь казалась даже слишком теплой.

— Еще есть время. Мы можем вернуться.

Темные, широко распахнутые глаза немного растерянно посмотрели на меня. Она колебалась всего несколько секунд, а потом отрицательно покачала головой, опуская взгляд: