Однажды вечером все наше семейство сидело в зале, за чаем. Я притаился в углу: верный признак, что готовил какую-нибудь шалость (а я действительно насыпал в то время пороху в бабушкину табакерку), когда старушка сказала матушке:

- Белла, неужели мальчишка никогда не будет ходить в школу? Он совсем пропадет.

- Отчего же он пропадет? - спросила тетушка Милли. - Неужели от того, что не пойдет в школу?

- Молчи, Милли; ты так же избалована, как он, - отвечала бабушка. Мальчики никогда не пропадают от воспитания, а девушки очень часто.

Думала ли матушка, что это относилось к ней, - не знаю; но она поспешно отвечала:

- Вы, кажется, не можете жаловаться на мое воспитание, матушка; иначе вы не были бы здесь.

- Правда, Белла, - отвечала бабушка, - но вспомни, что ты никогда бы и не подумала выйти за солдата, - за простого солдата, когда твоя сестра метит на офицера. Да, - продолжала старушка, перестав вязать чулок и смотря на дочь, и подхватить одного, если сумеет: поручика Флета не выживешь из лавки. (Бабушка в эту минуту дала мне случай положить на место ее табакерку; и заметив, что она уронила на пол вязальную иголку, я поднял ее и воткнул сзади в ее платье, так что она не могла видеть).

- Я слышала, что мистер Флет очень хорошей фамилии, - продолжала бабушка.

- И большой дурак, - прервала матушка. - Я уверена, что Милли не обращает на него внимания.

- Он офицер, - отвечала бабушка, - не простой солдат.

- Право, матушка, для меня лучше мой простой солдат, потому что я делаю из него, что хочу; если он солдат, то я его командир и буду им, пока жива.

- Полно, полно, Белла, зачем вспоминать старое; но мальчика надо отдать в школу. Ах, я уронила иголку!

Бабушка встала и вертелась кругом, ища иголку, которую, странно сказать, никак не могла найти. Она открыла табакерку и понюхала табаку, чтобы прочистить зрение.