Я был очень доволен таким распоряжением; я решился учиться и старался вдвойне, чтобы спасти от наказания бедного Тима.

Через три часа я знал свой урок в совершенстве, и Тим, которого вызвали прежде меня, также знал все без ошибки, к огорчению мистера О'Таллагера, который заметил:

- Так ты выскользнул из моих рук, мистер Тим, но я доберусь до тебя и до Кина.

Перед обедом позвали и меня. Зная свой урок, я был совершенно покоен.

- Какая это буква? - спросил мистер О'Таллагер.

- А, В, С, D, Е.

- Ах ты, негодяй! Ты думаешь избежать наказания?

- V,X,P,O.

К крайнему удивлению мистера О'Таллагера, я сказал все буквы без ошибки; но вместо похвалы, получил выговор.

- Клянусь всем на свете, - вскричал мой педагог, - сегодня все идет наизворот; моя рука остается в бездействии. Этому не бывать. Ты, кажется, сказал мне, мистер Кин, что не знаешь азбуки?

- Я сказал, что знаю несколько букв, сударь. Если я еще не потерял память, мистер Кин, то, кажется, ты сказал мне, что знаешь две из двадцати шести.

- Нет-с, это вы сказали.

- Это все равно, что сказать мне, твоему наставнику, классическому ученику и джентльмену, что я лгу, - за что я и требую удовлетворения. Ты виновен в двух пунктах; во-первых, солгав мне, что ты не знаешь азбуки, когда видно, что ты ее знал; и во-вторых, назвав меня лжецом. Ты думал уйти от меня, но ошибся, мистер Кин; так, с твоего позволения, мы приступим к наказанию No 2. Протяни руку, - слышишь, протяни РУКУ.

Но я решительно отказался.

- Ты не хочешь? Ну, так за ослушание мы начнем с No 3, который я думал сберечь до завтра; поди сюда, Филь Муни, и возьми новичка.

Скоро явились розги и Филь Муни; одними меня секли, другой держал меня.

Первый удар розги есть вещь, чрезвычайно неприятная; его можно сравнить с падением капли растопленного олова.