– Я обязан это сделать?

– Нет, что вы. Но иногда это помогает выкинуть из головы лишние мысли.

– Сомневаюсь. Кроме того, я только отниму у вас время.

– Как раз это не важно. Я все равно его трачу понапрасну.

Снова улыбнувшись, он стал вычерчивать тростью невидимые круги перед черными ботинками.

– В нынешний день и век это слишком хорошо известная история, – начал он. – Некий лидер так ослеплен собственной славой, что считает себя неспособным на промахи. Он отвергает совет и не терпит критики. Он поощряет культ своей личности, выставляя себя окончательным арбитром во всем, от рождения до смерти, и, таким образом, сам приводит в действие маховик своего низвержения. Он создает семена собственного разрушения. Это неизбежно в данных обстоятельствах.

– И совершенно справедливо, – поддержал я его. – К черту диктаторов!

Трость выскользнула из его ладоней. Он поднял ее, лениво поигрывая, и возобновил свои круги.

– Восстание сорвалось? – предположил я.

– Да. – Он посмотрел на круги и перечеркнул их тростью. – Оно показало свою слабость и преждевременность. Затем пришла чистка. – Его сияющие тайным блеском глаза прошлись по стоявшим на страже деревьям, словно по рядам безмолвных часовых. – Я создал эту оппозицию режиму. И по-прежнему думаю, что это оправданно. Но я не могу вернуться обратно. До сих пор…

– Лучше всего забыть об этом. Теперь вы в свободной стране и можете здесь неплохо устроиться.

– Не думаю. Меня сюда никто особо не звал. – Голос незнакомца стал глубже. – Да и вообще, меня нигде не ждут.

– О, да перестаньте! – возразил я. – Каждого кто-то где-то да ждет. Не впадайте в хандру. Помимо прочего, свобода – превыше всего.

– Никто не свободен, пока он не ушел от противника. – Незнакомец посмотрел на меня с раздражением и замешательством, как на юнца, которому еще предстоит поучиться у жизни: