За те несколько минут, пока выполнялся приказ, точка выросла в огромный, непроницаемо-черный вал, который совершенно беззвучно с большой скоростью надвигался на них. Еще минута - и он накрыл корабль. Ничего не произошло - ни удара, ни скрежета песчаной бури, просто на экране воцарилась абсолютная кромешная тьма, будто они провалились в ничто.

- Капитан, мы в космосе! - крикнул штурман.

- Чушь! Какой космос? Соблюдайте спокойствие, - ответил капитан и тут же увидел, как мрак, эта абсолютная чернота стала просачиваться сквозь стенки корабля, словно они были сделаны из ноздреватого сыра. Кто-то истерически вскрикнул, кто-то вскочил и бросился бежать, гремя каблуками по стальному настилу. Капитан быстро шагнул к пилотскому креслу, но не успел. Темнота объяла его со всех сторон - закрыла глаза, забила уши, сомкнула рот. С исчезновением пространства исчезло и время, и он уже не знал, как долго стоит тут, или лежит, или даже плывет в этом изначальном бесформенном хаосе, который только ожидает рождения света, а до этого рождения, наверное, еще миллионы и миллионы лет. Ему хотелось кричать, плакать, жаловаться на судьбу, заманившую его на эту коварную планету, но он продолжал тихо и неподвижно плыть в темноте, и мысли его, как яркий фейерверк, неслись в голове, и он не мог уцепиться ни за одну, хотя и неимоверно напрягался, понимая, что если не зацепится, то сойдет с ума.

Наконец, ему удалось - это была не просто мысль, а видение: он, еще мальчик, лежит ночью в июле на стогу сена и ждет, когда упадет звезда, чтобы загадать желание. Но звезды не собираются падать, поскольку еще середина лета, и сияют над ним холодно и торжественно. Сияют так ярко, что он, закрыв глаза, чувствует их сквозь веки. Но вдруг свет пропадает, он открывает глаза и видит, что все звезды стали черными. Это не туча их закрыла, они по-прежнему видны, но совершенно черные, гораздо чернее, чем темное небо. Он в ужасе соскальзывает вниз, бежит к дому, ныряет в постель и накрывается с головой...