Бабушка вернулась на кухню, вымыла чашки, убрала со стола, присела за краешек, отвернула уголок скатерти, положила на клеенку аккуратную школьную тетрадочку. Достала из кухонного шкафчика чернильницу-непроливашку и ручку-вставочку. Попробовала пальцем перышко. Вытащила из того же шкафчика чистенькие, выглаженные нарукавники, надела, села к столу. Обмакнула перо, сняла излишки с кончика пера о край чернильницы, и выпрямив спину, старательно стала выводить в тетради буковки, словно на спицах вязала.
Вот что она писала в школьной тетрадке:
- Когда я была маленькая, то упала с печки. И тут началась революция. Но я ее не помню. Не потому, что с печки упала, а потому, что была еще маленькая. И это была первая революция. А вот вторую революцию я уже хорошо помню. Но только перед ней сначала еще война была.
А еще перед войной у меня было немного детства. А в детстве у меня был леденец: петушок на палочке. Большой такой, красный и вкусный. Страсть! Я вкуснее ничего никогда не ела. И петуха этого до сих пор помню, мне его папаня с ярмарки привез. А сам все семечки грыз. Грыз и смеялся. Грыз и смеялся... И еще щурился. Весело так. Вот так у меня до войны был петух леденцовый на палочке и немножко детства. А сразу после ярмарки война началась, прямо назавтра. И папаньку моего сразу в солдаты забрали. И детство мое кончилось. Потому как война, и папанька мой больше мне не показался. Только бумажку похоронную, да два крестика прислали мамане. А она совсем больная была, а тут уже и померла сразу совсем.
А в деревне нашей голод начался. И пошла я в город. Девчонка я была шустрая, на всякую работу способная. Да еще папаня грамоте немного обучил. Собрала я, в чем была. А что еще, откуда? Все остальное, что было, все подъелось. Избу продать? Да кому она нужна с голодом в придачу? А с земли кормиться я мала была, землю, ее еще поднять надо. Вот так вот и пошла я в город...
В этом месте пришлось ей отложить ручку, потому что за спиной у нее раздалось сначала глухое мычание, потом жуткий грохот. На бумагу, с дрогнувшей в руке ручки, упала клякса. Бабушка обернулась и ахнула!