Ты жил среди крыс и рожден ты крысой. Но у крыс нет Короны. Корона - это Власть и Закон. А у крыс власть и закон один - сила! У них власть берут боем, а не голосованием. Ты не хочешь брать власть в бою. Ты хочешь стать Королем мышей. А ты не хочешь, чтобы они узнали, почему тебя зовут Мышатником? Или, может, рассказать почему тебя прогнали крысы? Потому, что ты - боялся. Боялся вступить в бой за добычу, боялся драться с сильными, и поэтому отдавал им свою добычу, а сам, чтобы не помереть с голода, воровал по ночам мышат. Крысы недолюбливают мышей, но никогда их не трогают, признавая дальнее родство. И когда узнали, что ты воруешь и поедаешь мышат, тебя изгнали. Изгнали навсегда, и в знак особого презрения ты и получил свое имя - Мышатник. Это ты позже, когда все позабылось, придумал историю о том, что ты потомок древнего мышиного рода и что в твоих жилах течет королевская кровь. Крысы забыли про тебя. Но мы помним. Мы помним все. Мы не имеем права вмешиваться ни в какие войны на Земле, справедливы они, или нет. Но в двух случаях мы имеем право вмешаться: когда отбирают Корону, подаренную нами, или когда на Корону претендует тот, кто хотя бы когда-то отнимал жизнь у своих будущих подданных. В данном случае присутствуют обе причины: ты претендуешь на подаренную нами не тебе Корону, и ты повинен в гибели детей тех, кем собираешься управлять. Мы не только имеем право, мы обязаны вмешаться. Я предупреждал тебя, у тебя было время исправить свою оплошность. Ты не сделал этого. Что ж, будем считать, что это - твой выбор...

- О чем ты?! О чем это?! - в притворном испуге замахал руками Мышатник. - Как мог я решиться на такое?! Я - ничтожно малый, как мог я сравниться с такими как вы?! Я хотел помочь найти вам Перстень, и просто совсем забыл про то, что нужно уничтожить вензеля. Я верну то, что принадлежит по праву только вам, а вы вернете мне свое расположение, и больше ничего,

ровным счетом ничего, никакой награды... Прошу...

И Мышатник, изогнувшись в шутовском поклоне, приглашающе указал на крохотную дверь, в которую он входил, предварительно уменьшаясь. Всадник посмотрел на дверцу со злой усмешкой, повернулся к Мыштнику и в руке у него, словно зажатая в кулаке молния, сверкнула сталь клинка.