Стоял ясный мартовский день, по стечению обстоятельств, суббота.

Стелла сидела на корточках посреди невспаханного, припорошённого снежком поля.

Кое-где, ободряемые солнцем, уже побежали первые робкие ручейки, образовывая маленькие скользкие лужи.

По небу быстро плыли облака, гонимые порывистым ветром. Воздух был свеж и прозрачен — верная примета наступающей весны.

На принцессе была рыжая меховая куртка (она надевала её только на охоту), из-под которой выглядывали охотничьи штаны из простёганной ткани и высокие сапоги с меховой опушкой.

Стелла ждала уток: весной они возвращались через Деринг из Ашелдона в Мамерру. Руки покраснели от прохладного ветерка, а птиц всё не было.

Шея затекла, и девушка вынуждена была опустить голову. Со скуки пробежав глазами по полю, принцесса разглядела на снегу чёрный мохнатый комочек. Он жалобно повизгивал. Значит, живой. Только вот кто это? Какой-то зверёк?

— Да это щенок! — удивилась принцесса. — Самый настоящий лохматый щенок. Маленький, но какой прыткий! Своим лаем он распугает всех уток. Мне и так не везёт, а если я не подстрелю хотя бы одну птицу, то всерьёз задумаюсь о том, что Миралорд отвернулся от меня.

На юге показалась утиная стая. Стелла встрепенулась и наскоро размяла

пальцы.

Стая была прямо над ней.

Стрела бесшумно пронзила воздушное пространство — утка упала на землю. Это был крупный селезень.

Издав победный возглас, принцесса подобрала убитую птицу. Она хотела подстрелить ещё одну, но не успела — ей помешал щенок, с громким тявканьем путавшийся под ногами. Стелла отогнала его, но время было упущено — утки скрылись из виду.

— Надеюсь, это была не последняя стая! — с грустью подумала она.

Стелла снова присела на корточки и задумалась над тем, что будет делать завтра. Честно говоря, Деринг ей наскучил, особенное все эти званые обеды. О боги, какие же они тоскливые, эти обеды! На них всегда говорят одно и то же, и всегда одни и те же лица. Она уже устала от этих лиц и предпочитала хранить гордое молчание, с нетерпением ожидая танцев. Но танцы, увы, были не всегда, а посему званые обеды она не жаловала.