– Да, – вспомнил вдруг Раничев. – У меня там еще левый порог… переварить бы?

– Так подгоняй в среду машину-то. – Егорыч махнул рукой. – Переварим.

Иван вздохнул. До среды выкроить бы время в движке покопаться. Чтоб завелась…

– Так вот, я и говорю, – отвлекшись наконец от решетки и племянника-Кольки, продолжал сторож. – Время-то полвторого было, я как раз чайку решил, ну и слышу – стучит кто-то, в окно глянул – мать честная! Голова чья-то, вся черная, страховидная, а вот тут… – Егорыч провел пальцем поперек левой щеки. – Шрам!

– И что? – Раничев усмехнулся, уж от кого-кого, а от Егорыча-то слыхал он подобные россказни неоднократно.

– Я – за телефон – милицию, стало быть, вызвать, рожа уж больно страшная.

– Ну милиция, конечно, не приехала. – Иван с наслаждением пил уже вторую чашку чая.

– Да уж, конечно, приедут они, дожидайся, – согласно кивнул сторож, весьма скептически относившийся к любым властным структурам. – Хорошо – молодежь мимо шла, с танцев, видно. Спугнули. Выглянул в окно, как прошли – нет никакой рожи.

– Черная, говоришь? – Раничев с шумом подул в блюдце. – Негр, что ли?

– Да не негр, а этот… кавказец, что ли…

Егорыч шумно вздохнул. Иван посмотрел на него и хмыкнул. И придумает же? Нет, оно, конечно, рожа могла и быть – алкаш какой-нибудь заглядывал, на стошку спирта стрельнуть… Стоп. А не сам ли Егорыч тут втихаря спиртиком приторговывал? Нет, не должен. Дома – еще может быть, а здесь, на работе, – нет. Если б торговал – давно бы вся округа знала. Да и не стал бы он ни о чем таком рассказывать, если б сам торговал.