– Извини, Петрович, задержался. – Запыхавшись, вбежал Макс – толстый, коротко стриженный, веселый, этакий Гаргантюа – бухнул на стол упаковку «Тинькофф», фисташек пару пачек, бутербродики…

– Да не хотим мы уже, Макся!

– Вы-то не хотите, а я вот что-то проголодался. – Макс с рычанием впился в бутерброд с семгой.

– Вечно ты у нас голодный, – издевательски посочувствовал орясина Мишка, а Иван промолчал – что было для него, вообще-то, нехарактерно. Сидел этаким скромником, ждал терпеливо, пока насытится хозяин кафе; собственно, Макс-то и задержал его на выходе, как в старом фильме, ткнул пальцем в грудь – «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!». Дал понять, что имеется у него какое-то срочное дело, да умчался в подсобку, попросив немножечко подождать.

Иван согласно кивнул – чего б и не подождать-то, если – «немножечко»? Вот и ждал, а Мишка уж с ним за компанию присоседился – пивка попить да за жизнь побазарить.

– Ну так вот. – Запив бутерброд изрядным глотком «Тинькоффа», Макс пристально воззрился на басиста. Настолько пристально, ну прямо таким по-иезуитски пронзительным взглядом, что даже Мишка не выдержал, восхитился, толкнул под руку приятеля:

– Во, блин, гад, уставился-то!

Иван усмехнулся, бросил, что на ум пришло:

– Чего смотришь? На мне узоров нет и цветы не растут. Вы на мне дыру протрете!

Обожал Иван Петрович старые фильмы, полную коллекцию их собрал, и, даже с друзьями-знакомыми общаясь, всегда нет-нет да и вставлял в разговор какую-нибудь известную фразочку. Не выпендривался – просто само собой получалось.

– Он еще спрашивает? – Допив пиво, Макс вдруг заговорщически подмигнул Мишке. Потом снова повернулся к Ивану: – Послушай-ка, Петрович, – осторожно начал он. – Говорят, к вам в понедельник экскурсия едет, аж из Москвы?

Иван неопределенно пожал плечами. Да, экскурсия в понедельник и в самом деле планировалась, однако интересно, откуда о ней узнал Макс? Хотя, конечно, городок-то маленький…