А дальше я уже ни о чем не думал, потому что стало не до того.

– Эй, народ! – крикнул я оборванцам и попытался сделать шаг вперед, но у меня ничего не вышло – кто-то невидимый, окопавшийся в сугробе, упорно держал мои ноги.

Боярышни, всплеснув руками, радостно бросились в обход кареты, чтобы спрятаться за мою не очень-то могучую спину, а их лица чуть ли не светились от счастья. Девоньки явно вообразили, что явился избавитель и спаситель. Я приосанился, решив соответствовать, насколько хватит силенок, тем более что ничего иного мне и не оставалось.

– Дамы, держаться сзади! – скомандовал я.- А лучше залезайте в свою карету. Объятия и поцелуи потом, если будет с кем.

Но последнюю фразу я произнес мысленно. Ни к чему пугать раньше времени, а то поднимут такой визг…

Та, что посмуглее, оказалась более смышленой и мигом нырнула внутрь небольшой кибитки. Вторая, щеки ее горели румянцем, на вид лет восемнадцати – двадцати, не больше, хотела что-то сказать, но засмущалась и молча юркнула следом за подругой.

– Эй, Митяшка, енто ишо хто буде? – хрипло заметил один из оторопевших оборванцев другому.

Тот, еще ниже ростом, чем друг-недомерок, с широко посаженными, по-волчьи горящими глазами, криво ухмыльнулся, ощерив черные пеньки-обломки безобразных зубов.

– А хто ни есть, один ляд упокойником буде,- насмешливо откликнулся он на вопрос товарища.- Слышь-ко ты, драный кафтан, можа, пойдешь отсель подобру-поздорову?

– Ну-ну,- невозмутимо отозвался я.- За предложение благодарствую, вот только оно для меня несколько неподходящее. Джентльмен не может покинуть даму в столь щекотливой ситуации…

Моя изысканная речь им явно пришлась не по душе. Лица, не обезображенные интеллектом, исказились в мучительной попытке понять смысл сказанного.

– Чаво? – Бандюки оторопело переглянулись.- Юродивый, что ли?