Эсминец содрогнулся в предсмертных конвульсиях. Торпеда достигла своей цели. Дмитрий оглянулся и обомлел: сзади разлеталась на части обшивка грагского корабля. Сквозь рваные щели в космос вылетали языки пламени, мгновенно умиравшие без живительного кислорода. Огонь следовал за истребителем попятам. Дмитрий понимал, что если волна разрушения догонит истребитель, то его вместе с Псом просто разобьет о борт эсминца. Вбок не сунешься — второй эсминец, как заведенный, палил из своих орудий, уже не заботясь о сохранности своего гибнущего собрата. Оставалось надеяться, что они успеют пройти корабль прежде, чем тот окончательно отправится в ад.

Когда Пес вырвался на свободу, а последний язык пламени опал в мертвых обломках эсминца, именно тогда Дмитрий почувствовал, как вспотела его спина, а ведь скафандр тщательно заботился о том, чтобы таких казусов во время боя не происходило…

В эфире раздался чей-то крик, сдобренный солидной порцией грязных ругательств. Разодранная в клочья Черепаха беспомощно болталась в пустоте, кокпита у нее больше не было. Прозевали, мать их так! Прозевали одинокого грага! Теперь все Крысы бросились на защиту оставшегося торпедоносца. Только он мог поразить тушу оставшегося эсминца.

— Майор, прикройте нас, — в наушниках Дмитрия звучал голос пилота Курицы, — сейчас мы пощекочем кишки Увальня.

Дмитрий утвердительно хмыкнул.

— Снап, новая задача. Надо снести орудия с правого борта МКП.

— Сделаем, Хозяин, но я один не справлюсь.

— Что с другими Псами?

— У Грега поврежден гипер, у Ирмы — повреждений почти нет.

— Хорошо, — Дмитрий переключил частоту и скомандовал, — Псы — ко мне. Будем очищать правый борт МКП.