— Снап, — голос Дмитрия был спокоен. Очень спокоен, даже чересчур.

— Снап, ты все слышал. Справимся?

— Мои расчеты показывают, что снятие щитов позволит нам сохранить маневренность и скорость.

— Да, конечно… Ладно, давайте, только быстро. Времени мало…

Техники свое дело знали. На то, чтобы присобачить серебристую сигару торпеды под фюзеляж Пса ушло минут сорок. Уцелевшая Черепаха встала борт о борт со Снапом. Двое техников в ярких, светящихся оранжевым скафандрах приблизились к ней. С максимальной осторожностью, насколько это было вообще возможно в космосе, они извлекли последнюю торпеду из торпедо-приемника тяжелой и медлительной Черепахи. Дмитрий краем глаза видел, как техники, подталкиваемые ракетными ранцами, медленно двигали тупорылую уродину к Снапу.

Торпеда штука мощная. Ее размеры вполне сопоставимы с размером Крысы, во всяком случае, по длине. Каждая торпеда, подобно Псам, Крысам и другой боевой живности, обладала искусственным интеллектом. Конечно не таким развитым, как Снап, но тоже вполне продвинутым. Именно поэтому на ее запуск Черепахам требовалось так много времени. Интеллект торпеды включался только непосредственно перед пуском. Старт для торпеды был рождением. Жизнь, подобно жизни самурая, — путь к смерти. Краткий миг между рождением и реакцией антивещества в боевой части. После пуска торпеда была почти неуязвима. Ее бешеная скорость, потрясающая маневренность и интеллект позволяли ей увернуться от огня неприятеля и вспороть брюхо вражескому кораблю, как гарпун китобоя прошлого вспарывал спину кита.