С языком у тебя проблем не будет, насколько мне известно, в своем кругу унтерменши общаются на родном языке. Твое происхождение лишь одна из причин. Как повернулась история в том мире — мы можем только гадать. А ты стреляный воробей, доказавший верность Рейху личным мужеством. Да и в голове у тебя, несмотря на твою неполноценность, кое-чего водиться! Ты сможешь раздобыть необходимые сведения о противнике. Так что когда я предложил твою кандидатуру фюреру, проблем не возникло.

— Когда в путь? — по-военному коротко осведомился Путилофф.

— Сегодня в двенадцать будь на аэродроме, — бросив беглый взгляд на часы, ответил Штрудель. — Вылетаем на личном самолете фюрера! На операцию тебе дается ровно месяц. Если не вернешься, следующий раз дверь будет открыта ровно через два месяца. Затем через три. Если ты не вернешься через полгода, значит, не вернешься уже никогда. Постарайся оправдать оказанное тебе доверие! Зиг Хайль!

* * *

Самолет разогнался и мягко оторвался от земли. Развалившись в большом кожаном кресле, Вольф прозевал момент взлета. И только когда заложило уши, он, выглянув в иллюминатор, понял, что самолет стремительно набирает высоту. Потягивая из высокого стакана, украшенного вензелями Рейха настоящую русскую водку, Вольф блаженно расслабился и принялся рассматривать окружающую его роскошь.

— Не очень-то налегай! — сварливо окликнул Вольфа Штрудель. — Завтра ты должен быть в форме!

— Яволь! — поспешно отозвался Вольф, залпом допивая водку. — Завтра с утра буду в форме! Меня одним стаканом водки не пронять!

— Все вы, славяне, дикари, — презрительно фыркнул Штрудель, но к Вольфу больше не приставал.

Это вполне устраивало Пса. Он нацедил себе еще стаканчик и вновь развалился в кресле. Под воздействием алкоголя мысли бежали вяло. Он вновь и вновь проигрывал в мозгу встречу с фюрером.