И уже совсем в темноте загудели винты МИ-171. Поганенькая машина, намного менее надежная, чем старенький МИ-8, как почему-то считали многие, однако сейчас ей были рады. А вот чему рады не были — так это вновь наползавшему туману, густому, как молоко. В такой ситуации вертолет мог и уйти, все зависело от воли пилота, но тому, очевидно, не слишком улыбалось назавтра повторять тот же маршрут и потому он решил садиться. Угу. Решить решил, но огней вертолетной площадки явно не увидел и пошел на посадку по другую сторону от буровой. Хорошо, растяжки

Потом вертолет, завывая, как последняя сволочь, на малой высоте облетел буровую и все-таки сел, обсыпав собравшихся поднятым потоком воздуха из-под винта снегом. Открылся люк, вывалился наружу трап и, как обычно, первым спустился механик, а потом начали вылезать как обычно недовольные жизнью сменщики. Как обычно — это потому, что на две недели в тундру, да еще в праздники, где единственными радостями жизни будут прихваченная контрабандой бутылка, диски с фильмами да телевизор, если не навернется антенна, не особенно хотелось никому и никогда.

Прилетевшие и улетающие быстро здоровались, иногда обменивались парой-тройкой фраз и разбегались — одни спешили отойти от вертолета до того, как винты на взлетном режиме вновь поднимут снежную круговерть, другие, наоборот, торопились залезть в вертолет. Впрочем, до взлета было еще довольно далеко — сзади из вертолета шустрые стропаля, ПГРщик и двое помбуров выгружали переводники, ящики с сухарями и еще какую-то железную мелочь. Взамен на базу отправляли разобранный пробоотборник и ящики с керном.

Народ разместился в металлическом брюхе винтокрылой машины довольно быстро. Двадцать три человека — помбуры во главе с бурильщиком, машинисты, слесарь, электрик, повара… Словом, народу набралось изрядно. Последними залезли поммастера, химик и супервайзер.