290 Бык в чистейшей шерсти, стада и честь и краса.

Меченный темным пятном на лбу меж большими рогами,

Телом своим остальным был он белей молока.

В кносских стадах и в кидонских стадах

В жажде принять на крестец тяжкую тушу его.

295 Бычьей подругою стать царица рвалась Пасифая —

Ревности гневной полна, телок гнала она прочь.

Не о безвестном твержу: будь Крит четырежды лживым,

Остров ста городов не отречется, солгав

Свежую рвет Пасифая листву, непривычной рукою

300 Сочную косит траву и преподносит быку.

Ходит за стадом она по пятам, позабыв о супруге,

Ибо теперь для нее бык драгоценней царя.

Ах, Пасифая, зачем надеваешь богатые платья?

Право, любовник такой этих не ценит богатств.

305 Надо ли в диких горах при скотине о зеркале думать,

Надо ли этак и так к пряди укладывать прядь?

Зеркало скажет одно: тебе далеко до телицы!

Были рога для тебя трижды желанной красой!

Если Минос тебе мил, зачем тебе нужен любовник?

310 Если Минос надоел — мужа от мужа ищи.

Нет — как вакханка под чарой кадмейского бога, царица

Мчится в чащи лесов, брачный покинув покой.

Сколько раз ревниво она смотрела на телку

И говорила: «Зачем милому нравишься ты?

315 Как перед ним на лугу ты резвишься на травке зеленой!

Будто уж так хороши эти прыжки и скачки?»

Так говорила она, и тотчас несчастную телку

Прочь велела прогнать, впрячь приказала в ярмо

Или велела вести к алтарю для недобрых закланий,

320 Чтобы ревнивой рукой радостно сжать потроха.

Сколько соперниц она зарезала небу в угоду!

«Пусть, — говорила она, — вас он полюбит таких!»