- Он все ещё ограничен в движениях? - я не могла себя заставить назвать вещи своими именами.

Вместо ответа Тэд, теряя терпение, бросил:

- Послушай, я сделал все, что мог.Завтра позвоню психиатру.

- Ты перезвонишь мне после этого?

Тэд быстро кивнул в ответ, боясь, что я разревусь.

- Отвезите даму на Восточную шестидесятую.

Когда такси тронулось, я через заднее стекло машины увидела, что Тэд уже остановил следующее.Позади осталась территория клиники, неясные силуэты кирпичных корпусов, железные ворота.Где-то там остался Джоэл.

На следующее утро была суббота. Я проснулась от солнечных лучей, играющих в заиндевелых ветвях деревьев за окном спальни. Это было восхитительно,но когда в памяти всплыли события минувшей ночи, я почувствовала, что проваливаюсь куда-то в бездну. Надо взять себя в руки.

Я встала,сварила кофе. Звонить Тэду было ещё слишком рано. По телевидению показали программу новостей, но я ничего не воспринимала мысли снова и снова возвращались к Джоэлу. Вот он сидит на ковре, раскинув ноги, лицо искажено гримасой .Мысли путались, передо мной уже приемная клиники Бельвью. И появилось чувство, что я что-то упустила. Но что вспомнить не удавалось. Наконец, услышав внизу шум, я встала и отправилась взглянуть на детей.

Они уже собирались на каток. Вообще-то утром мы собирались пройтись по магазинам, купить пальто, но я решила, что это может подождать. После стольких лет, проведенных в теплой, бесснежной Калифорнии, зима приводила детей в восторг, а Центральный парк в такую погоду просто великолепен: сверкающие на солнце ветви деревьев, белоснежные сугробы. Если дети отправятся на каток Уолмена, у меня появится время съездить в госпиталь, когда позвонит Тэд.

- Что случилось с дядей Джоэлом? - спросила Керри.

Поколебавшись, я решила сказать им правду, ведь в порядке акклиматизации в Нью-Йорке это могло послужить им наглядным уроком.

- У него тяжелая реакция на то, что он принял.