- Если ему плохо, то понадобится врач, - напомнил мне Пит.

- Посмотрим. Потом я смогу позвонить отцу.

Прежде чем он ответил, я была уже на улице. Ветер заглушил их голоса. Такси удалось поймать только на Парк Авеню. Страшные мысли всю дорогу кружились в моей голове. Он пытался покончить жизнь самоубийством? Избит грабителями или что-то похуже? Незнакомый голос действовал мне на нервы.

- Вот мы и приехали, - сказал водитель. - Вы уверены,что вам нужно сюда?

Я поняла,что он имеет в виду, когда мы остановились у подъезда. Два бородача в кожаных куртках стояли в дверном проеме под надписью, гласившей на испанском и английском языках, что бродяжничество запрещено. На тротуаре валялись жестяные банки, уличные фонари скалились битыми стеклами.

- Да, это здесь, - я отсчитала негнущимися пальцами плату за проезд. Таксист не мог взять в толк, что нужно этой респектабельной даме в обветшалом доме с двумя бродягами у входа.

Замок на входной двери был сломан, так что попасть внутрь не составило труда. Я поднялась по разбитой мраморной лестнице, где неопределенного цвета стены были исписаны проклятиями. Джоэл жил на пятом этаже. Почти не дыша, я постучала в дверь его квартиры.

- Джоэл, открой пожалуйста! - закричала я. - Это Нора!

В ответ по-прежнему звучал все тот же джаз. Я взялась за ручку двери и, к моему удивлению, та подалась. Моему взгляду открылась вся комната: диван, стул с плетеной спинкой, медная лампа. Рыжий кот испуганно жался к шкафу. Джоэл сидел на ковре, раскинув ноги и прислонившись к стене, с телефонной трубкой в руке.

- Джоэл! - воскликнула я, опускаясь на пол.

Следов крови, борьбы или насилия не было. Если борьба и была, то только внутренняя: тонкое лицо брата с темными, спадающими на лоб волосами, было искажено гримасой, как от ночного кошмара. Выключив маленький радиоприемник, я наклонилась над ним и принюхалась. Он был трезв, рядом ни стакана, ни таблеток, ни фольги с гашишем.С перепугу я закатала рукава его рубашки, к моему облегчению следов уколов не было.