— Так как же?

— Сдаюсь!

Из гостиной доносились странные звуки. Кто-то шумно топал, отбивал ладонями такт. И все это под бравурные звуки песни, во все горло распеваемой тетушкой Германгильдой:

Если в окопах от страха не умру,

если мне снайпер не сделает дыру,

если я сам не сдамся в плен,

то будем вновь

крутить любовь

с тобой, Лили Марлен,

с тобой, Лили Марлен!

“Ага! Любимая песенка графини. С кем же это она занимается экзерсисами? Наверное, с моей кузиной. Бедная, несчастная Труди. Тетка таки вылепит из нее верную дочь фатерланда”.

Бетси тихонько приоткрыла дверь…

“Не может быть!”

В роли дрессируемого был… полковник Арчибальд Мак-Дугал собственной персоной. Шалтай-Болтай энергично маршировал вдоль кромки старинного кашмирского ковра, привезенного еще в прошлом веке из Индии сэром Робертом МакДугалом, прославившимся своими “подвигами” во время усмирения восстания сипаев. Престарелый вояка, доходя до очередного угла, ловко поворачивал налево, щелкая при этом каблуками и прижимая к боку воображаемый офицерский хлыстик.

Германгильда с азартом прихлопывала в ладоши, четко попадая в такт. Ее щеки раскраснелись, худая грудь бурно вздымалась под темным платьем.

Было видно, что обоим старичкам их милитаристские игры доставляют неимоверное удовольствие.

Кончатся снаряды,

кончится война,

возле ограды,

в сумерках одна

будешь ты стоять

у этих стен,

во мгле стоять,

стоять и ждать

меня, Лили Марлен,

меня, Лили Марлен.

Дождавшись, пока фрау Клюге фон Клюгенау допела песнь своей молодости, после чего дядюшка Арчи в изнеможении свалился в кресло, шумно приходя в себя, Элизабет вошла в гостиную. Она и виду не подала, что стала невольным свидетелем предыдущей сцены.

Поздоровавшись со старшими, девушка поинтересовалась, где Регентруда.

— Я здесь, — робко донеслось из-за большого вольтеровского кресла, стоявшего в дальнем углу комнаты.