Крах нацистов стал освобождением и для Германгильды. Навсегда порвав с общественной деятельностью, она полностыо погрузилась в дела семейные. Благо родственников было не счесть. Побывав три или четыре раза замужем, графиня так и не испытала счастья материнства. Ее детьми стали многочисленные племянники и племянницы, устраивать судьбы которых фрау Клюге фон Клюгенау (выходя замуж, она никогда не меняла своего родового имени) почитала святой обязанностью.

— Так! — громким пронзительным голосом завопила тетушка, едва войдя в кабинет Бетси. — Всем стоять! Что за безобразие вы тут устроили! Немедленно уволить всю прислугу! В шею! Ты только посмотри, какая здесь везде пылища! Вековая! Тысячелетняя! И это называется уборкой?! Привет, дорогая! Ты, как всегда, выглядишь преотвратительно! Ну, скажи на милость, что это за румянец? Во всю щеку! Фи, это так неаристократично, так по-деревенски!

Вдруг ее взгляд зацепился за сэра Арчибальда МакДугала, и графиня умолкла. Она всегда была неравнодушна к военным. А в дядюшке Арчи даже после выхода его в отставку чувствовалась офицерская кость.

Германгильда заметно смутилась и смешалась. Высокая, худющая, как треска, с моноклем в глазнице, она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой из гитлерюгенда, стоящей перед каким-нибудь микрофюрером. Непроизвольно графиня стала по стойке “смирно”. Полковник, заметив это, одобрительно хмыкнул.

— Сударыня! — церемонно подошел он к ручке фрау Клюге фон Клюгенау. — Позвольте, так сказать, засвидетельствовать почтение. Да. Вы, как всегда, выглядите преотменно! Да. Прямо как моя Хорда перед тем, как ей издохнуть. Да. Хорда — это моя кобыла. Да. Мы вместе служили в Индии. Да. Ее уморил в Дели наш полковой коновал. Да! Он был смутьяном и лейбористом. Да. Из-за таких, как он, мы потеряли колонии. Да. И еще из-за этого мямли Эттли. Да. Он был агентом Сталина. Да. Не уйди в отставку сэр Уинстон Черчилль. Нет! Мы бы сейчас стояли у стен Кремля. Да…