- Знаю я твоё мёдом... мечтай, мечтай! Заметит тебя эта фифа, как же! Не нашего полёта птичка, невеста самого деся-атника, - Свисток живо изобразил задранный нос местной красотки.

- Ей же хуже, - Лягушонок усмехнулся.

- А серьги-то давай, выкладывай!

- Какие ещё серьги? Не знаю никаких серег, приснилось тебе...

- А в глаз?

- А в ухо?!

На этой жизнеутверждающей ноте разговор был прерван громогласным явлением не к добру помянутого Бешаха, начальника рыночной стражи. Распахнув пинком дверь и разбрызгивая во все стороны воду с мокрых волос, он с порога распорядился:

- Стоять!

Девушка-подавальщица от неожиданности замерла на бегу, чуть не уронив подносы со снедью на пол, но, разглядев знакомую здоровенную фигуру, выругалась себе под нос и понеслась дальше.

- Пива, бегом! Жаркого, окорока, пирога, да поживее! Побалуй тут у меня! - десятник обвел зал, набитый разношерстной публикой, орлиным взором и плюхнулся на привычное рабочее место.

Сидевшие за столом подчинённые встретили начальство здоровым ржанием и стуком кружек по столу. Парочка в углу разом примолкла, присматривая пути отступления и надеясь не попасться на глаза главному блюстителю спокойствия, дабы его загребущие лапы не вывернули из карманов в поте лица добытые медяки и марки. Но опасения их оказались напрасны, а разговор стражников заставил насторожить уши.

Десятнику на данный момент было совершенно не до всякой ерунды. Он только что вернулся от капитана городской стражи, традиционно в нецензурных выражениях отказавшего рыночным воякам в прибавке денежного довольствия. Сопроводил капитан своё решение ещё более крепкими словами в адрес короля, - да продлятся его годы! - пригласившего в столицу своих младших детей и генерала Дуклийона, в народе прозванного Медным Лбом.