— Важная полицейская операция, — произнес Донал.

— Э-э… да?

— Тысяча седьмая улица. И побыстрее, пожалуйста. Водитель обернулся, изо рта у него свешивалась погашенная сигара черного цвета.

— Полиция?

— Хотите, чтобы я вам показал наручники? Или пистолет?

— Э-э… Нет, шеф. — Водитель дал газу и отъехал от обочины. — Не надо.

— Ну, вот и хорошо. — Говорил Донал тихо и спокойно. — Отлично.

На перекрестке проспекта Василисков и Адского бульвара белокожая женщина в светло-серой юбке наблюдала за тем, как отъехало такси. Ей понравилось, что Донал вышел из здания напрямую, наплевав на то, что подумают о нем окружающие.

— Качество, которое со временем может оказаться полезным.

Дворник в черной форме остановился на противоположной стороне улицы, с удивлением отметив: такая милая белокожая леди, а стоит и разговаривает сама с собой… Но тут на долю секунды заметил мгновенное движение в воздухе и отскочил. На некоторые вещи нельзя так откровенно пялиться, это он прекрасно понимал.

Схватив метлу со своей тачки, дворник принялся мести канаву, стараясь больше не оглядываться по сторонам. Даже краем глаза.

*Ты думаешь, он честен?* — прошептало что-то в воздухе.

Женщина в светло-серой юбке достала из сумочки пудреницу и щелчком открыла её. Зеркальце на треть было посеребрено, остальные две трети были черные, но отлично все отражали: у неё ещё много времени.

Она захлопнула пудреницу, положила её рядом с пистолетом в платиновом корпусе и снова повесила сумку на плечо.

*Ну и что ты думаешь?*

— Не знаю, — ответила женщина. — А как по-твоему, сможем мы им воспользоваться, если он все-таки не честен?

*Нет.*

— Пожалуй. — Женщина задумчиво всматривалась в уходящую вдаль перспективу темного проспекта, наблюдала за тем, как такси резко повернуло налево и, набрав скорость, скрылось из виду. — Если он погибнет, это уже не будет иметь никакого значения.