Мы прошли около треех километров, все время бредя по снегу, который кое-где достигал колен. Мы шли один за другим, сменяя протаптывающего дорогу.

Женщины с помощью кожаных ремешком обмотали ступни шкурками, а у меня были теплые влагонепроницаемые ботинки из черной кожи.

Несколько раз мы проходили возле деревьев, поскольку Красная Клиу старалась при возможности выбирать дорогу, менее засыпанную снегом.

Могу ли я утверждать, что деревья оказались для меня полной неожиданностью?

До того, как я их увидел, ничто не было в состоянии удивить меня, поскольку я никак не мог прийти в себя и постоянно ловил себя на мысли, что думаю о своем прошлом и о том, как оказался среди этих людей. Хотя я ничего не могу вспомнить, но мне кажется, что где-то в подсознании у меня находится закодированное туманное понятие, касающееся того, что я пользовался когда-то какими-то предметами и знал некоторые вещи, которые невозможно было бы узнать в этом мире.

Я не знаю, как должны выглядеть деревья, и мне трудно описать, что мне понравилось в них. Они были зеленые или бронзовозеленые и обычно имели ствол, хотя встречались и такие, которые имели двойные или даже тройные стволы, соединывшиеся вверху в один. Вверху же находились ветви, простые, кривые и гнутые в зависимости от вида. Иногда — чем толще ветвь, тем дальше она простирается — они связываются снова, чтобы опять разделиться и выпустить новые зеленые побеги. Некоторые деревья покрыты здесь растущими поодиночке и группами листьями, но на некоторых их не было совсем. Все деревья гибкие, гнущиеся под весом снега, а потом, когда сбрасывается непосильная тяжесть, они вдруг распрямляются и застывают сразу, без малейшей дрожи.

Наконец, мы добрались до цели своего путешествия — к ровному, наклоненному на юг склону с разбросанными большими камнями. Снег здесь достигал едва ли нескольких сантиметров глубины.