— Нет, — последовал ответ. — Снег сегодня не такой рассыпчатый. Хуже с ветром. Будет плохо стрелять.

— Значит, с обезьянками конец?

— Мы выследили нашвонка! — засмеялся он. — Хорошо, что он такой большой. Мы подойдем близко и будем стрелять по ветру. Тогда не промажем.

Ветер был таким холодным, что с каждым вздохом мне казалось, будто легкие замерзают.

Я бежал рядом с Длинным Ножом еще два-три километра, другие отстали.

Потом он спросил:

— В своих краях ты никогда не бегал по снегу?

Я ответил, что не помню, откуда я.

— Кто-то напустил на тебя чары. Ты должен пользоваться этим.

— Почему?

— Тебя нельзя убить. Когда погибает заколдованный зверь, чары ищут нового хозяина и переносятся на убийцу.

— Но я не зверь!

Он засмеялся, не сбиваясь с ритма бега.

— Все звери так говорят. Нашвонк тоже.

— Он не может нас услышать? Вы так громко поете…

— Мы хотим, чтобы он услышал нас. Он боится нас и будет убегать. Когда мы догоним его, он будет слишком усталым, чтобы хорошо защищаться. Он очень большой, чтобы бегать по снегу.

— Кетин тоже очень большой?

По выражению лица Длинного Ножа я понял, что лучше бы мне не упоминать этого имени.

— У Кетина очень легкий шаг, — наконец, ответил вождь.

Он увеличил темп и сразу обогнал меня метров на десять.

Это было настолько детское поведение, что стыдно вспомнить. Я тоже прибавил и оказалось, как, впрочем, я и ожидал, что я могу бежать гораздо быстрее его. Я догнал Длинного Ножа и какое-то время мы бежали плечом к плечу. Затем я опередил его большими прыжками и легко оставил позади. Чтобы подчеркнуть свое превосходство, я, не снижая темпа, бежал так чуть ли не десять минут.

Лес становился все гуще и вскоре я вынужден был петлять между стволами и перепрыгивать через поваленные деревья.

Внезапно, прорвавшись через особенно густые заросли, я оказался на открытом пространстве. Ветер тем временем сменился снежной бурей, но несмотря на пургу, я увидел перед собой терявшийся вдали широкий, полузасыпанный снегом след. Он шел по склону небольшого возвышения, словно невероятная сила толкала впереди себя какую-то многотонную тяжесть.